Чипированные обезьяны и прекрасное кибербудущее
Илонмасковский стартап Neuralink вживил в голову обезьяны чип и научил её играть в видеоигры силой мысли.
По заявлениям самого Маска, чип совершенно незаметен, а обезьяна счастлива, ведь она (как и другие подопытные) находится в лучших условиях. Нескольких приматов с такими нейроимплантами можно подключить к одной системе. Это позволит им, например, вместе поиграть в компьютерный пинг-понг. Мессия технологий будущего пообещал показать видео с обезьянками, подтверждающее их способности, примерно через месяц.
Илон Маск основал стартап Neuralink в 2016 году, сразу вложив в него 100 миллионов долларов. Цель — создание рабочего интерфейса «мозг-компьютер«. Планируется, что имплантированный чип с такой технологией сможет помочь людям с травмами головного и спинного мозга и восполнять утраченные ими способности.
Если вам кажется, что где-то про чип и животное уже была новость, то вам не кажется. В прошлом августе Маск рассказал о вживлении чипа в голову свинюшки Гертруды (потом его безопасно извлекли, с хрюшкой всё ок). Через 1024 электрода мозг подключили к компьютеру. Можно было в реальном времени отслеживать изменения мозговой активности свиньи, когда она ест или касается разных вещей пятачком. Тогда Илон сравнил чип с фитнес-трекером для мозга.
Чтобы лучше понять, как это работает и что нас может ждать в ближайшем (или не очень) будущем, мы поговорили с людьми, которые точно разбираются в вопросе.
Как это возможно?
Данила Медведев:
Нейроны в мозгу человека передают информацию с помощью сочетания химических и электрических сигналов. Электрические сигналы можно считывать, если поместить в мозг электроды, которые находятся в контакте с нервными клетками — нейронами. И таким образом можно как передавать информацию в мозг, стимулируя электрическим током клетки, так и считывать её из мозга, наблюдая передачу электрических сигналов.
Эта технология, которая существовала ещё в конце XX века (и была опробована в том числе на людях), используется, например, для лечения болезни Паркинсона, депрессии, когда можно влиять на настроение человека, передавая ему в нужные части мозга специально спроектированный электрический сигнал.
В экспериментах компании «Нейролинк« с обезьяной используется достаточно старая и проверенная технология. Но она позволяет убедиться, что их новый разработанный имплант действительно работает. То есть что можно считать с мозга информацию. О движении, о том, что мозг даёт сигнал, например, руке. Или лапе, если мы говорим об обезьяне.
Михаил Лебедев:
Считывание мыслей становится реальностью благодаря быстро развивающимся нейротехнологиям (в том числе и благодаря Илону Маску), позволяющим записывать активность огромного количества нейронов (тысячей, а в будущем миллионов) и декодировать эту активность в реальном времени. Несмотря на эти успехи, множество проблем предстоит решить. В первую очередь — проблему биосовместимости нейроимплантатов.
Владимир Кишинец:
Прежде всего хочется выразить сочувствие Маску. Несложно представить, сколько ему прилетит от античипировщиков.
Теперь по сути сообщения. В нём масса непонятного: «она способна играть в видеоигры с помощью своего мозга». Рождается масса вопросов: Это как? Что за чип? А до этого она играла? На каком компьютере? Откуда он у неё? Ну и так далее. Остаётся надеяться, что Илон со временем пояснит.
Ну а если серьёзно, всех волнует, какое отношение эти эксперименты могут иметь в будущем к человеку, будет ли эта тема развиваться и в каком направлении.
Очевидно, что тема будет развиваться, несмотря на то, нравится это кому-то или нет. Отмеченная Маском цель — «устранение травм головного и спинного мозга и восполнение утраченных способностей« — однозначно и абсолютно гуманистическая, с этим никто не может спорить. Нет сомнений, что работы в этих направлениях ведутся в мире и другими.
Нас волнует, можно ли подобное «чипирование« (а вернее любые технологии управления мозгом человека, а значит, и его поведением) использовать в преступных целях? Разумеется, можно, как и очень многие другие технологии, включая любимый всеми нами интернет. Можно ли в реальности из-за этого запретить все подобные разработки? Нет, невозможно. Они, в той или иной форме, тайно или явно, всё равно будут продолжаться. Во что это выльется и как с этим негативом бороться — большая тема для специалистов, футурологов и «компетентных органов«.
Что ждёт людей, когда технология станет массовой?
Данила Медведев:
Эта технология вряд ли станет массовой в ближайшие годы.
Даже в ближайшие 10 лет. Главный барьер здесь — то, что медицинское применение требует очень длинных и дорогих испытаний. Речь идёт о 10–15 годах для того, чтобы проверить устройство на безопасность и эффективность. Поэтому то, что сейчас разрабатывает Neuralink Илона Маска, вряд ли будет применяться на людях в клинической практике раньше, чем в 2040 году. Можно было бы ускорить этот процесс, если реализовывать такие проекты мозговых имплантов через серый рынок. Не через медицинский, а через что-то похожее на рынок бодимодификации. Рынок пирсинга, татуировок. То есть там, где биохакеры занимаются экспериментами сами на себе, на добровольцах, — когда это не считается медициной и, соответственно, не требует медицинских сертификатов и регистрации. Тогда эта технология может стать массовой в какой-то среде, в какой-то субкультуре. А если этого не произойдёт, то, я думаю, раньше 50-го года в широкой практике такие технологии не появятся. На них всегда нужно больше времени, чем мы рассчитываем. Хороший пример — VR/AR. Первые технологии появились давно, но до сих пор они не стали достаточно массовыми.
Как эту технологию можно использовать в будущем?
Владимир Кишинец:
О конкретных сферах использования технологий чипирования мозга в будущем пока говорить рано. Они ещё только в самом зачаточном состоянии, и прежде всего из-за того, что работа самого мозга непонятна нам на 99%. Время покажет. Но серьёзно думать над последствиями желательно, разумеется, начинать уже сегодня.
Михаил Лебедев:
Основное применение этой технологии — нейропротезирование — отрасль медицины, в которой люди с поражениями мозга получают возможность реабилитировать свои нейрофизиологические функции или заместить их посредством нейроинтерфейсов — устройств, записывающих сигналы нервной системы, а также передающих их в нервную систему посредством нейростимуляции. Например, нейроинтерфейсы могут восстановить двигательные способности парализованного пациента за счёт управления протезами конечностей или экзоскелетом электрической активностью мозга. Ожидается также, что нейроинтерфейсы окажутся полезными и для здоровых людей. Это направление называется «расширение функций мозга».
Смогут ли люди читать мысли друг друга?
Данила Медведев:
Тут самое сложное. В экспериментах Neuralink речь идёт о считывании достаточно простых сигналов. Грубо говоря — вкл/выкл. То есть сигналы, которые идут к мышцам, могут быть считаны даже с помощью электродов, вживлённых в мозг, а существующие протезы позволяют считывать сигналы просто поверхностного контакта. Когда электрод просто прикладывается к коже и достаточно двух-трёх, чтобы управлять искусственной рукой. Если, например, у человека нет руки, но есть только какой-то обрубок, туда помещается три электрода — и человек может двигать конечностью искусственной, которую ему присоединяют. Если мы говорим о передаче мыслей, то это не три электрода нужно, а десятки сотен тысяч электродов. Пока что всё, что делает Neuralink и большинство учёных, которые этим занимаются, — только передача очень простых сигналов. Например, движение конечностей. Либо, в некоторых случаях, считывание визуальной картинки в зрительной зоне, но это потому, что она там очень просто закодирована.
Передача мыслей — это то, что вряд ли станет реальностью раньше, чем в 2070 году. Но технически это, конечно же, возможно. Потенциально это возможно. Тут зависит очень много от нашего прогресса в понимании того, как вообще мысли устроены, как мысли кодируются, как мозг думает, что такое сознание, что такое воображение. Здесь пока прогресс недостаточный. С другой стороны, если человечество решит, что это сверхважная проблема (например, если мы решим, что хотим защититься от угрозы искусственного интеллекта и вложиться в решение проблемы человеческого разума), потратим на это столько же ресурсов, сколько планируем потратить на проблему климатических изменений, то тогда, может быть, через 15–20 лет передача мыслей станет реальностью.
Может ли всё человечество объединиться в сверхразум?
Владимир Кишинец:
Прежде всего, что такое сверхразум? Это нечто, что умнее человека, больше его знающее и умеющее. О возможности создания сверхразума немало говорят, не понимая при этом, что он давным-давно существует. Имя ему — цивилизация. Цивилизация довольно успешно оперирует огромными массивами информации во всех областях физики, химии, биологии, сотнях других наук и технологий, что превышает способности отдельного человека в тысячи, миллионы раз.
Можно ли сделать это взаимодействие людей ещё более эффективным? Конечно, можно. Но это тема отдельного большого разговора…
Михаил Лебедев:
И теоретически, и практически может. Правда, пока на примитивном уровне. Например, я был одним из разработчиков кооперативного нейроинтерфейса, объединившего в единую систему мозги трёх обезьян. Но по мере развития технологий нейроинтерфейсов эта перспектива будет становиться всё более реальной. И тогда встанет вопрос:
чего мы хотим достичь с помощью такого супермозга?