Портрет насильника в юности
Сергей Симонов пережил свой звёздный час дважды. В первый раз — в 2013-м, когда несколько телеканалов показали репортаж об отце-одиночке, воспитывающем восьмерых детей. Тогда множество людей переводили ему деньги, дарили вещи и всячески помогали — кто чем мог.
Во второй раз — в этом году, когда мы опубликовали рассказ одной из дочерей Симонова о том, как Сергей избивал её братьев и насиловал её сводную сестру. Сегодня на него завели уголовное дело по статье «Истязание» — хотя адвокат Георгий Солдатов считает, что не заводить дело об изнасиловании в этой ситуации как минимум странно.
После выхода этого материала с нами связались другие жертвы Сергея. Его сын, его бывшая жена, а ещё — Светлана Симонова, та самая, которую он насиловал в течение нескольких лет, и которую мы в нашей статье назвали Надеждой, чтобы не навредить ей.
Но теперь Светлана готова давать показания под своим настоящим именем. Она хочет, чтобы монстр, которого она вынуждена была называть отцом, понёс наказание. Мы публикуем полную версию интервью — её, её брата Сергея и её матери Татьяны.
Бьёт — значит любит
Татьяна — первая жена Сергея Симонова, мать Светланы. Они познакомились, когда Сергею было 19, а ей — всего 16. Тогда он рассказывал юной впечатлительной Тане, что служил в армии и был ранен в Чечне. Она поверила, потому что была влюблена. Она сбежала от него в 2000-м, оставив дочь.
Он ударил меня в первый раз, когда я пошла к бабушке без разрешения. Дал пощёчину. Он мне всегда говорил: “Бьёт — значит любит”. Значит, я тебя люблю. Значит, ты должна терпеть и никому не жаловаться.
Он вымещал на мне злость. С матерью поругается — меня побьет. Я не закончила девятый класс, потому что он приходил ко мне в школу и смотрел, с кем я сижу. Если, не дай бог, с мальчиком, он мне устраивал сцены ревности.
Как-то я пришла к бабушке. Она спросила, почему у меня синяк под глазом. Я сказала, что ударилась. Она ответила: “Не ври мне, это тебя Сергей твой избил”. А потом она всё узнала, взрослые всё выпытают у детей. Я ей всё рассказала. Мы пошли с ней и написали заявление. Такой был Акулов, майор милиции у нас. Ему написали заявление, что он избивает меня. Он не отреагировал.
Зато Сергей избил меня хорошо. Тогда я сказала, что пойду забирать заявление из ЗАГСа, я не хочу с тобой расписываться. Постоянно избиваешь меня. Он схватил нож, к горлу мне поставил, уронил. Я худенькая была, тоже голодала целыми днями. Он повалил меня, схватил нож и сказал, что если я заберу заявление, он меня прямо здесь прирежет. Я, конечно, испугалась за свою жизнь, сказала: “Хорошо, хорошо”. У него всегда был мой паспорт, мои документы, чтобы я не сбежала.
Потом мы скитались по всей Самаре. Скитались, голодали, я с маленьким ребёнком на руках. Жили у знакомых, он меня избивал, нас выгоняли. Людям неприятно, когда при них избивают женщину. Потом поселились у дяди Коли.
Соседка дяди Коли видела, что происходит. Она говорила: “Таня, тебе надо бежать от него бегом, бегом не оглядываясь”. Я говорю: “Куда мне бежать? У меня ни денег, ни паспорта, ничего нет. Как я убегу?” Она говорит: “Не знаю, придумай какую-нибудь хитрость, чтобы узнать, где твой паспорт. Я тебе деньгами помогу, ты должна бежать и делать аборт. Ты одного малыша не можешь прокормить, а ещё и вторым беременная”.
И я сбежала от него. Мне дали деньги на билет, но я боялась, что он найдёт меня на вокзале и тогда он меня убьёт прямо там там. Он бы даже не спрашивал ничего, просто забил бы.
Это страшный человек. я сама еле от него избавилась. Знаете, почему он забрал мою дочку из ОПД? Чтобы я к нему вернулась, чтобы дочкой манипулировать. “Ты будешь всё равно со мной жить”, — говорил он. А я отвечала: “Я не буду с тобой жить. Я не хочу этого больше”.
Он изнасиловал меня на моём дне рождения
Светлана — дочь Сергея Симонова и Татьяны. Мать оставила её, сбежав от мужа-насильника, Сергей стал жить с другой женщиной. Позже она тоже сбежит от него. Света запомнит этот момент. Сейчас она сомневается, что Сергей — её отец, и просит у следствия заставить его сдать тест ДНК.
Они поругались оттого, что он увидел, как она изменяет ему с другим человеком. Увидел переписку на телефоне у Алевтины. После чего у них начался разговор, он бил её, и неоднократно. Мы это все видели. Я видела, как он её бил в туалете.
Она дождалась момента, когда он уснёт — он уснул под утро. Она собрала вещи и ушла. На тот момент Владику меньше годика, может быть, несколько лет.
Я не ходила в школу — родители мне не разрешали в школу ходить. Ходили мои братья, а я сидела дома. Я нянчилась с мелким, с Владиком. И просыпается папа. Не понимающий, что происходит. Владик орёт, кричит, а матери нет. Она ушла.
После того, как она ушла, началось всё это помойство. Он ходил постоянно на рыбалку, а с рыбалки приходил пьяным. Это было постоянно. С работы он приходил выпившим. И постоянно распускал руки, когда мелкие, например, что-то натворили. Разбили стакан, например. Получали самые старшие. Потому что старшие не уследили за младшими.
Потом детей он отправил в лагерь. Я осталась дома с маленькими братьями. И в тот момент он поехал с другом на ночную рыбалку. Приехал утром — как всегда, нетрезвый. И начинает со мной разговаривать о тех вещах, о которых со мной просто было ещё рано разговаривать.
О сексе. На тот момент мне было лет 15. Я не хотела об этом разговаривать, я просто сбежала от него. Ушла в другую комнату, потом в ванную. И он там прям начал меня лапать и тому подобное. Я стала его избегать.
Его злило всё. Злило, что приходила опека с проверками. Мы сбежали из Коми, потому что его лишили родительских прав. Мы просто катались по разным городам, чтоб нас просто никто не поймал.
В 2013-м (тогда о семье Симоновых вышел репортаж на ТВ — прим. Mash) нам присылали очень много денег. Очень много. Мы могли бы себе купить уже не то, что дом. Мы могли бы уже купить и квартиру. Там было больше миллиона, может быть. Он потратил деньги на лодку, на дорогие смартфоны.
Да, он покупал еду. Я не буду врать. Он покупал еду. Но мы ели раз в день. Может, через день. Когда мы хотели кушать, то мы всегда просили братьев младших, чтобы они просили папу. Типа: “Папа, можно Света приготовит кушать?” Мы упрашивали его. Он говорил: “Нет. Ложитесь спать”. А мы просто брали и воровали из холодильника, и кто своровал, тот получал очень сильных люлей.
Однажды он потерял ключи. Стал искать. Подошёл ко мне с отвёрткой и говорит: «Где мои ключи?» Я говорю: «Я не знаю, где твои ключи». Говорю как есть. Он просто берёт отвёртку и тыкает в меня, нажимает сильно на мои ляжки. Я спряталась в щель, где холодильник стоял. Он меня оттуда достал и всё равно меня избил сильно. Он бил каждого. Мы все его боялись. Ныкались куда только можно, чтобы он нас только не достал. Он всё равно избивал нас до такой степени, что у меня до сих остались проблемы со зрением. У меня были синяки повсюду. У меня есть шрамы на лице. Он бил просто туда, куда он хотел.
У меня есть шрамы — там, где я резала себе вены. Потому что на тот момент я хотела познакомиться с одним молодым человеком, чтобы убежать от него, чтобы жить отдельно, завести свою семью. Он увидел переписку с моим парнем и сильно меня избил.
Учителя толком и не спрашивали, что у нас происходит. Приходил к нам наш социальный педагог в гости. И делал вид, что у нас всё хорошо. На самом деле ничего хорошего у нас и не было. Он просто притворялся, что у нас всё хорошо.
Мать не хотела нас защитить. Позвать на помощь. Нет. Она просто уехала и всё. Оставила нас одних с этим человеком. Никаких попыток не было, чтобы нас забрать как-то, защитить. Нет. Просто уехала, живёт своей жизнью и живёт.
Он изнасиловал меня, когда мне было лет 18, на моем дне рождения. Он меня сильно напоил. На тот момент я не сопротивлялась, я была в нетрезвом состоянии. Братья и все остальные спали в другой комнате. Если бы я кричала, то встали бы все. Поэтому я молчала и не понимала, что происходит. И молчала после. Я боялась этого человека, как никто другой.
О том, что случилось, были догадки у моей сестры Татьяны. Она догадывалась, что происходит у нас, но никто бы нам всё равно не поверил.
Однажды он захотел секса. Я отталкивала его. Говорила: «Иди отсюда. Не хочу и не надо». Он дождался, когда Серёжа уснёт, затащил меня в ванную и прямо в ванной изнасиловал. После этого он лег спокойно спать, а я сидела, ревела, не знала что делать и дождалась, когда он уснёт. Собрала вещи и убежала. На тот момент мы жили в Ярославской области. Я шла пешком до Москвы.
Я хочу добиться, чтобы этого человека раз и навсегда посадили, и чтобы он другим людям не причинял боль. И чтобы другие люди просто не мучились от того, что он сделал.
Они гнались за мной на машине
Сергей — сын Сергея Симонова и Алевтины. Сбежал от него 4 декабря 2021 года с помощью сестры, которой удалось уйти раньше.
Бил и ногами, и руками. Избивал при матери, мне было 11–12 лет. Один раз выстрелил брату в ногу из пистолета, железными шариками. Пытался попасть в меня, но брат бежал мимо, попал в него. Когда у него появились деньги, он купил себе телефон, телевизор. Рыболовные вещи: удочки, снасти. Если пропадало что-то из холодильника, он спрашивал, кто взял. Говорил: «Если не признаетесь, никто есть не будет».
Я не раз пытался от него сбежать, но я не успевал. Он просыпался. Один раз он меня спалил. Ничего не сделал, просто сказал: «Ещё раз, и я тебя убью».
А потом мне повезло. Мы пошли в магазин вместе, а его начальник забрал в другой магазин ненадолго, помочь перевезти тележки с товаром. Я долго не думал, куртку взял и побежал домой. Часть документов успел забрать и ушёл оттуда. Потом сестре позвонил, сказал что я сбежал. Он (Симонов) меня на машине со своим другом встретил. Они гнались за мной на машине. Как хорошо, что тогда был снег. Дороги нечищенные, догнать не получалось никак.
Я метров 200 пробежал и пошёл в соседние дома через заборы перелазить. Остановился передохнуть, смотрю, он сзади бежит за мной. У него в руках шокер был. Я через два забора перелез. За будку собачью заныкался и позвонил Тане, сказал, чтобы она вызвала такси. Всё это время он мне названивал. По звонку хотел найти.
Они обложили меня со всех сторон
Нам также удалось найти самого Симонова. В мессенджере рядом со своим именем он поставил эмодзи — бокал с красным вином. Сергей отказался разговаривать по телефону, но несколько сообщений нам отправил. «Обложили со всех сторон, не могу ни работать, ни карту открыть, сразу всплыл старый долг и алименты теперь. Впору в петлю лезть, всё что было, потерял. Выхода нет, и это 100%».