Спасатели, но не МЧС
Мало кто знает, но в России существует два вида спасателей: МЧС, они же федералы, и служба спасения — они же муниципалы. У первых — выше зарплата и раньше пенсия. У вторых всё гораздо менее радужно. И те, и эти делают примерно одну и ту же работу. Мы сгоняли в Архангельск, провели день вместе со спасателями и попробовали разобраться в этом вопросе.
Кто такие спасатели и откуда взялись?
МЧС было создано указом президента еще в 1994 году. Тогда никакого разделения не было, региональные структуры финансировались из федерального бюджета и подчинялись Москве. Очень скоро власти убедились, что такая большая и разветвлённая организация требует более чёткого структурирования. С 1999 года краевые службы спасения стали финансироваться из средств регионального бюджета, а муниципальные — непосредственно из бюджета органа местного самоуправления.
В 2003-м же разделение окончательно оформилось: спасатели и МЧС-ники стали двумя разными службами. Предполагалось, что Служба спасения займётся вскрыванием захлопнувшихся дверей, сниманием котиков с деревьев и поиском заблудившихся туристов, федералы же будут бороться с серьёзными авариями.
План не сработал — сегодня службы практически дублируют одна другую. Служба спасения также тушит пожары, занимается газоспасательными работами с химически опасными веществами и разгребает завалы. Например, на пожаре в “Хромой Лошади” в Перми в 2009 году работали обе службы.
Спасатели Архангельска — кто они и чем занимаются?
Кирилл Попов стал спасателем в 27 лет, до этого занимался сборкой мебели. Каждое утро ездил на работу мимо части, где располагалась местная Служба спасения, в какой-то момент захотел стать одним из них. Тогда он не понимал, что его будущие коллеги формально не имеют к МЧС никакого отношения.
Сейчас он уже не уверен в том, что сможет проработать здесь ещё 10 лет. МЧС-никам пенсия положена уже после 15 лет стажа, спасатели этого лишены. Очень часто они переходят на другую работу, не получив за свой труд никаких бонусов.
Сергей Ананин — ветеран службы, в пожарные пришёл ещё в СССР, в 80-х, хотя хотел быть художником и даже закончил художественную высшую школу (специальность — резьба по кости). В девяностых подрабатывал продажей сувениров собственного изготовления, спасением людей денег было не заработать.
За день мы съездили с ребятами на пожар в кафе, где взорвалось горящее масло и на два вскрытия двери. Пока мы едем на второе, командир отделения буднично рассказывает, как входили в дом, где горело, и нашли там три трупа: убийца поджёг квартиру, чтобы замести следы. И таких историй у них ещё очень, очень много.
Что с этим делать?
Архангельские спасатели сейчас — самые активные в этом вопросе. Местное руководство спасательных служб уже трижды направляло в Госдуму инициативу о том, чтобы их сотрудников уравняли в правах с федералами. Но депутаты считают их работу не такой вредной, а потому просьбы о льготах раз за разом отклоняют.
Система работает, люди ездят на вызовы, спасают других людей, потому что не могут по-другому. И покуда так — зачем что-то менять?
“Эта история давно идёт. Мы пытались уже неоднократно обращаться через наших депутатов в Думу о том, что в этом есть определённая несправедливость социальная. В одном из ответов комитета, насколько я помню, аргумент звучал следующим образом: федеральная противопожарная служба и федеральные спасатели делают больший объём работы, участвуют в международных акциях, у них работа сложнее, поэтому они должны иметь больше льгот и получать большую зарплату”.