"Курочка Ряба " — древний космический мем

Сегодня мы общаемся реакциями, шаблонами и дурацкими, но весёлыми картинками с подписью. Один мем — и хоп, ты уже понял эпоху, боль, иронию момента и весь, как говорят зумеры, лор ситуации. Наши предки делали то же самое, только вместо картинок — использовали слова через рот и слагали былины и сказки.

Нынче мем — культурный код. Былина — тоже. Мем — концентрат смысла. Былина и сказка — аналогичный концентрат, только устный. Исследователь фольклора и советский филолог Владимир Пропп в "Морфологии волшебной сказки" показывал: структура изложения у наших предков не хаотична, она пропорционально повторяется. Персонажи выполняют одни и те же функции, как архетипы.

Наши прародители не фантазировали, они выстраивали полноценную масштабную систему. Точно так же, как мы пересобираем мемы по шаблону, они по крупицам, но в установленном порядке создавали сюжеты всем известных историй. А потом всё это передавалось из уст в уста…

И это не шутка юмора или домысел фанатов "Битвы экстрасенсов ". Вот в чём дело: в детстве мы хихикали, мол, дед бил, баба била, а мышка хвостиком махнула — и всё, finita la comedia. Но фольклористы — люди умные и трактовали золотое яйцо как символ "мирового яйца " — космогонического мифа о происхождении Вселенной. Этот же мотив встречается у индоевропейских народов, включая и нас, братьев-славян.

Сказка имеет архаические корни и относится к древнему пласту фольклора. Яйцо — целостность мира. Разбитие — акт перехода и трансформации. Мышка — случайность судьбы. Это не бессмыслица, а такой вот мини-миф, который отчичи и дедичи упаковали в мемную детскую историю.

Славянская низшая мифология включала духов природы: леших, водяных и (H2O, просто добавь воды) русалок. Есть даже полноценные описания всех жителей болот (не питерцев, ха-ха) в этнографических и фольклорных работах. Там они представлены не как монстры, а как одухотворение природной силы. Формула простая: нарушаешь лесной покой — тебя пугают (Бу! Испугался? Не бойся). Не уважаешь водицу — она же тебя затягивает и забирает. Если простым языком, так наши предки объясняли себе и другим мир, какой он есть. Учебников по физике у них, конечно, не было.

Сегодня мы дропаем мем "Вселенная схлопнулась". Они говорили: "Леший задурманил". Механизм один.

Образ Бабы-яги связан с архаическими представлениями о пограничье миров. Избушку на курьих ножках многие этнографы интерпретируют как древнее погребальное сооружение на сваях. Но Яга — не злая. Она — страж порога. Чтобы левелапнуться в сказках как герой, нужно было пройти уровень с биг-боссом, испытать себя через страх, а потом дождаться инициации во взрослого персонажа, которому все отдают респект и уважение. Сегодня мы упростили этот момент — просто кидаем мем "POV: взрослая жизнь".

В образе Кощея ключевой мотив — смерть вне тела. Игла — в яйце, яйцо — в утке, утка — в зайце. Этот мифологический приём наши предшественники использовали, чтобы показать, как жизнь отделяется от физического тела. Через эту метафору они объясняли: смерть можно буквально найти, с ней можно даже устроить неплохой словесный батл и попытаться договориться. Архаическое мышление не сбегало от темы неизбежного конца, а сделало её сюжетной конструкцией. Поэтому все наши чёрные мемы, где нельзя смеяться, иначе не попадёшь в рай, — это просто Кощей Бессмертный.

Потому что в XIX веке художники прознали: фольклор — это национальный код. Виктор Васнецов обращается к мифологическим идеям через "Сирина и Алконоста". Птицы с женскими лицами — персонажи восточнославянской традиции. Они олицетворяют идеи радости и печали, рая и судьбы. А Иван Билибин иллюстрировал народные сказки, включая уже известных нам Кощея и Бабу-ягу. Всё это стилизовалось под древнерусскую эстетику с родными орнаментами.

Они делали то же, что и современные дизы мемов: брали коллективный символ и усиливали его визуально. Только масштаб был чуть иной.

Мы думаем, что стали сложнее и гениальнее, но всё куда проще: изменился только формат. Мемы стали короткой формой коллективного мышления. Через них общество объясняет свои страхи, кодирует идеал героя, осознаёт цикличность жизни и сохраняет память о разных событиях. Всё как делали пра-пра-прадедушки. Только их формат длился 40 минут у костра, а наш — 10 секунд в ленте.

Мы говорим мемами. Они — былинами. И если заземлиться и прислушаться, то поймём, что до сих пор рассказываем и обсуждаем одни и те же истории.