Интернет работает всё хуже. Ура!

Во-первых, интернет-СМИ просто отвратительны. Включая это. Совершенно невыносимо чтение с экрана — даже инструкции для микроволновых печей производители утруждаются печатать на бумаге. Вёрстка текста на вебе, даже самая стильная и причудливая, автоматически снижает ценность материала вдвое. Для публикации в сети авторы меньше стараются, потому что всегда можно потом поправить или удалить. Ну а рано или поздно всё равно большинство материалов, казавшихся вечными именно потому, что оцифрованы, исчезнут. Какие-то просто уйдут в небытие самостоятельно, другие потрёт искусственный интеллект за крамолу. Поскольку крамолой последнее время признаётся уже фактически любая самостоятельная мысль — уничтожат всё. Отсутствие физического носителя превращает любой текст, даже самый гениальный, в необязательное ничто. Газета «Ваши шесть соток» за май 1995 года имеет более высокий статус, чем весь Mash Room.

Здравствуйте, меня зовут Андрей Никитин, олдовая публика знает меня под ником Фунт, и в эфире наша старая-новая добрая-злая рубрика «Хейтспич!». Добро пожаловать!

Хейтспич родился в Санкт-Петербурге, на Васильевском Острове, и нигде больше родиться не мог. Я перебрался в мой любимый город, поселился в лучшем его районе, близ Смоленки и Лютеранского кладбища — того самого — и задумал делать собственную рубрику для журнала «Спутник и Погром», в который тогда писал. Для первой обложки сфотографировалась моя Госпожа. Задача была — взрывать танцпол. Это единственная достойная задача для талантливого мужчины в эпоху декаданса. Делать это планировалось, публикуя в «правом» паблике яростную критику русского национализма. Чтоб быть ещё более злым, я придумал терзаться разрушительной страстью по роковой женщине из другого города, которую толком не видел, лишь слышал рассказы о том, какая она мистическая. И начал ею терзаться. Дело было десять лет назад.

«Детям в интернет нельзя. От детей интернет тупеет».

Такая гуляла шутка в нулевых — сейчас непонятно, а тогда каламбур сразу считывался. Это была ответка на жлобские претензии всяких филистеров касаемо того, что от всемирной сети тупеют дети, поэтому её надо то ли запретить, то ли ещё что. Как раз лет десять назад массово появилась сеть 4G и интернет стал обыденностью. Туда перестали «заходить», там просто стали перманентно находиться все, и в первую очередь те самые запретители. Это было началом конца интернета как интеллектуализированной среды. Моя рубрика могла называться только «Хейтспич» и никак иначе. Страдать по роковухе, бухать и плеваться напоследок ядом — это стало моей работой на ближайший год.

Интернет — информационная среда дисциплинарного санатория. Вообразите кубрик, где живут двадцать опасных мужчин, а вам поручено поддерживать в нём порядок. Первым делом — раздать этим корсарам смартфоны! Пускай уткнуться в экран и щебечут со своими заями. Человек с интернетом беззуб, скован, жалок. Не направлен вовне. Отключить интернет — значит вернуть людей в жизнь, вернуть им вкус к внешней агрессии, физическому существованию. Отключение интернета в этом смысле — важнейшая воспитательная мера для миллионов русских людей. Обратно — в жизнь!

Обложка к промо первого материала рубрики «Хейтспич!»

Интернет-цикл хейтспич, задуманный в 2016-м, сразу был яростным. Я забыл, что именно я там писал, и мне страшно вспоминать об этом. Публицистика ведь что должна делать? Оскорблять чувства. Разжигать ненависть. Дискредитировать — стыдно, что мы тут даже боимся написать, что именно. Обращаться напрямую к человеческим страстям. Быть соблазнительной, опасной и мистической — совсем как та роковая красавица, с помощью которой я решил себя разнести в щепки. Публицистика — поэзия от журналистики, а что это за поэзия такая, когда она не вызывает никаких больших душевных движений? Так, жалкое рифмоплётство. «Мы создаём смыслы». Ха-ха!

Интернет всё поставил под контроль, и в конце концов приучил человека на всякий случай контролировать самого себя. Как же отвратительны привязанные к смартфонам банковские карты! Как мерзко платить налоги! Как чудовищно унизительно демонстрировать свои доходы чёрт знает кому — в тысячу раз позорнее, чем распахивать плащ, под которым ничего нет, перед случайными посетителями уединённых парков. В 2000-е я снимал грандиозные телешоу, работая на солидных должностях и имея очень недурной доход — ни разу я для этого даже не показал паспорт! Чтобы публиковать эти строки — пришлось установить два приложения и собрать пакет документов едва ли не больше, чем на шенгенскую мультивизу. Что же с нами стало! Верните мой 2016-й! Верните меня в Санкт-Петербург, на Васильевский. В только-только сданном моём доме почти никто ещё не поселился. За моим окном — живописный краснокирпичный завод меховых изделий. В 19:00 он прекращает работу. Таким образом, настаёт гробовая тишина. Нужно открыть окно, сесть на подоконник, свесив ноги, и писать яростные Хейтспичи, поддавая ром*. Главное, чтобы Ей понравилось.

Люди поколения 4G сходят с ума, им сложно коммуницировать. Каждый формирует себе комфортную информационную среду, и превращает жизнь в свой собственный сериал, назначая людей — персонажами, а происходящие события вплетая в собственную драматургию. Присмотритесь! Прислушайтесь! Общего информационного пространства больше нет, каждый живёт в своём шоу, где, к тому же, меняет роли с актёра на режиссёра, с режиссёра на продюсера, а затем — спускается в зрительный зал. Какая уж тут журналистика. Какие могут быть рубрики. И как таким бардаком вообще можно управлять и даже просто с ним взаимодействовать? Никак! Людей сперва следует вернуть в аналоговую реальность!

Нужен ли нам свободный интернет сегодня, в 2026-м? О, да. А как же ещё заниматься поэзией от журналистики? Где осуществляться тоскующему по самостоятельно выдуманной незнакомке спивающемуся публицисту с Васильевского Острова? Куда плеваться ядом, чтобы плевки эти благодарная публика носила, как ордена?

За такой интернет, как говорил грандиозный Павел Губарев, можно и умереть. Такой интернет — нужен. А вот такси можно и рукой ловить. Я ловил — ничего страшного, это работает. И качаться в спортзале можно, не снимая это на телефон для соцсетей, а с другими целями. Интернет для чтения «сеточек телеграм-каналов», шпиленья в онлайн-казино и оплаты на кассе телефоном, а не старыми-добрыми купюрами потрясающей красоты, полученными в белоснежном конверте — такой интернет рано или поздно отключат, ибо люди с такими запросами — ни в каком интернете не нуждаются.

Какого-то депутата недавно отчехвостили (в сущности нет никакой разницы, какого именно) — он перестарался и отчебучил что-то в том смысле, что «и правильно расстреливали». То есть, вас от интернета отключат, а вы и не ропщите. Нужен ли был интернет самому этому депутату? И как он использовал возможность быть услышанным на весь мир? Волга блокировок. Запретов. Замедлений. Хороший повод вспомнить, для чего нам интернет. Что у нас пытаются отнять.

2016 год. Санкт-Петербург. Васильевский Остров. 19:00, и завод меховых изделий больше не шумит. Ром*. Окно. Свесить ноги вниз и взрывать для Неё танцпол — неплохо, нескучно. Творить поэзию от журналистики. Говорить свободно. Разжигать — огонь в сердцах публики. Оскорблять — то, что достойно исключительно и только оскорблений.

2026 год. Где я и по кому тоскую — рассказывать рано, и мне это неважно. Мне важно абсолютно другое: возможен ли ещё цикл Хейтспич? Можем ли повторить? Нужен ли нам ещё интернет для больших целей? Случится ли поэзия от журналистики, или информационный мир сделался омерзительно прозаичным? Зависит от нас с вами. Меня зовут Андрей Никитин, олдовая публика знает меня под ником Фунт, и в эфире наша старая-новая добрая-злая рубрика «Хейтспич!». Добро пожаловать!

*Алкоголь безусловно вредит вашему здоровью и ведёт к неминуемой гибели.

Автор: Андрей Никитин