Триумф южнорусского павиана

Шоу «вДудь» скоро десять лет. Оно появилось зимой 2017-го, когда я продолжал эстетично спиваться на Васильевском острове, в своей легендарной конуре напротив завода меховых изделий.

Первый выпуск был с рэпером l’One, который учился со мной в одной группе, и я монтировал ему первый клип. В 2006-м суперпопулярное интервью моего суперпопулярного одногруппника, а равно и просмотр оного мною в конуре на Васильевском, как бы провоцировали меня задуматься, где я ошибся.

Досмотрев, я понял, что нигде. Двое суперзвёзд на лаве выглядели совершеннейшими пустышками. Я писал ядовитые колонки в легендарный «Спутник и погром». Наше издание успело обрасти клубами читателей и поругаться с ними, собрать денег на БТР, отправить в Донбасс кучу добровольцев и за несколько лет превратиться в абсолютную легенду. Нужно быть конченым лохом, чтобы в таком статусе завидовать тому, чему принято: миллионам просмотров интервью с вопросами из школьных анкет и понтами в стиле «у меня Линкольн, бандиты подарили». У нас был брендированный БТР и самая лучшая аудитория в России. Это в тысячу раз статуснее.

2014-й в Донбассе случился совсем недавно, дух его был ещё жив, и мы были одними из тех, кто его создал. А главным символом русского восстания в Донецке был Павел Губарев. Я написал про него в 2014 в том смысле, что он герой русской национально-демократической революции. Тогда был популярен Навальный**, и я объяснил публике, что вот каким должен быть «Навальный** здорового человека». Публика кайфовала.

Я терзался страстями по роковой красавице из другого города — между прочим, с донбасскими корнями — и, мечтая обустроить свою дальнейшую жизнь строго у её ног, вёл с нею интеллектуальные сложносочинённые диалоги в сети — тогда ещё ВК — и когда она отлучалась, она писала: «Когда вернусь — вернусь», и прикладывала к тому сообщению фотографию Павла Губарева.

Губарев символизировал у нас косноязычное прямодушие, с каким он рассказывал аудитории про Новороссию: симулякр, за который можно и умереть. Паша был уютным персонажем наших диалогов. Картинка с Губаревым значила, что мы друг друга ждём у компьютера. «Когда вернусь — вернусь». Мобильная сеть 4G была ещё совсем слабой, и интернет-переписки велись в основном всё-таки из дома или мест с вайфаем.

Павел Губарев сохранил и преумножил это прямодушие и теперь, через десять лет после тех событий, даже несмотря на то, что ему пришлось пережить карьерный крах. Юрий Дудь* умудрился стать ещё большей пустышкой, чем был, — хотя прошёл через несколько лет карьерного триумфа. Такое часто случается. Губарев за 10 лет заматерел. Дудь* — состарился.

Интервью прекрасно демонстрирует этот феномен. Считающая себя прогрессивной аудитория очень любила нам рассказывать про новую искренность, но в качестве её носителей неизменно подсовывала юлящих ничтожеств, изъяснявшихмя новоязом и вравших на каждом шагу (на их фоне и нашистка Света из Иванова выглядела пристойно). Вертлявый Дудь* наследует эту традицию, тогда как глыбоподобный Губарев как раз и воплощает ту самую новую искренность. Мужчина спокойно сидит у главного интервьюера ушедшей эпохи и весело, но без паясничанья и клоунады отвечает на всё те же вопросы из школьных анкет. «Баб бил?», «за тех или за этих», «расскажи, как съездил».

Интервью начинается очень вязко, словно иллюстрируя собою поговорку про долго запрягающих русских. Губарев преподносится как «украинец за Россию», в таком качестве он противопоставлен Капустину из прошлого выпуска — который как бы наоборот, русский за Украину. Во-первых, оба раза всё неправда (Губарев не украинец, Капустин не русский). Во-вторых, предложение сравнить этих двух персонажей лишено смысла. Путь Губарева прямой, а Капустин — человек породы Дудя*, юлит, вихляет.

Иные комментаторы усмотрели в выступлении нашего Павла дискредитацию армии, и не просто усмотрели, а соревнуются и спорят, на какой минуте павиан уже «наговорил на дискредитацию» (пятая? десятая? тридцатая?). Что ж, разве можно теперь свободно говорить, чтобы не наговорить на какую-нибудь статью? Это и тогда, в эпоху русской весны и расцвета шоу «вДудь»*, не получалось у настоящих джентльменов, и даже у модных рэперов тоже не получалось. Чего уж говорить о нынешних грозных, но и смешных временах. Любое отклонение от согласованной речи сельского замполита теоретически можно подтянуть под дискредитацию. Что же теперь, не говорить? Или того хуже — говорить словами сельского замполита?

Губарева обязательно нужно смотреть на обычной скорости, чтобы насладиться той самой неторопливостью, которая вроде бы не идёт южанам, зато так органична для человека, выросшего в криминализированную эпоху в бандитском регионе. Так мурчит бывалый зэк на киче, угощая первохода каким-нибудь ништяком и рассказывая о делах времён своей блистательной юности — обнаруживая неповторимое обаяние человека, которому с его сроком некуда спешить, а значит, следует наслаждаться каждым мигом, проживая его без лишней суеты. Таков и наш Губарев — с ласковой полуулыбкой рассказывающий, как отжимал активы у Днепропетровских в рамках онтологического конфликта. Насколько же это приличнее всех рассуждений приличных людей!

Дудь* в интервью — что отдельно смешно — пытается, как обычно, выступать с позиции того самого «приличного человека», носителя нормы. И это выглядит грустно, как грустен и Губарев, когда вместо страстных политических баталий вынужден заниматься каким-то там «бизнесом» и вспоминать об этом. Я имел честь видеть Павла Юрьевича во времена, когда ему приходилось так делать, — я ехал в родную столицу с диких пляжей Утриша и навестил его в Ростове. Насколько энергичен Ростов, настолько же и подавлен был Губарев, рассказывая, как ему придётся теперь заниматься бизнесом, ведь из донецкого политикума его выкурили.

Было лето 2019 года. Почти любой бы радовался тем масштабам бизнеса, что имел Губарев. Павел готов был отдать все свои бизнесы за трибуну народного губернатора Донбасса и революционный драйв. Любой бизнес, не говоря о более низких развлечениях, на этом фоне казался ему занятием для ничтожеств.

Южнорусский павиан сидел на веранде своего ростовского дома, пил со мною красное вино, слушал о моих приключениях на диких пляжах Утриша и откровенно скучал. Когда допили вторую, начал со мной консультироваться как с человеком, обладающим вкусом к печатному слову, как бы ему лучше задеть Ходаковского в Телеграм-канале. В этом не было никакого смысла, а кроме того, мне было совершенно наплевать на Ходаковского, он ничего мне не сделал, я совершенно его не знал и понятия не имел, как его задеть. Но южнорусский павиан рычал от скуки и ревел от грусти, и мы что-то придумали, обидное для Ходаковского, и вроде бы даже опубликовали.

И вот — Губарев у Дудя*. И вдруг — без скандалов, пикировок и инфантильного правдорубства, унизительного для взрослого и культурного человека, с неповторимым донбасским мурчанием, Губарев смог сотворить то, что как будто бы все так ждали уже лет пять — спокойный прямодушный разговор без дешёвых понтов, заламывания рук, экивоков и прочих приёмов. Внезапно именно этот странный выпуск, спроворенный самим Дудём* в явно пропагандистских целях (срифмовать нацистов за Украину и хохлов за Россию, а также показать в очередной раз наивность и нелепость русских патриотов, как это было сделано в выпуске с Цыгановыми и Кучерой), стал большим высказыванием большого человека, каких сегодня так не хватает. Что если это был медийный пик и опус магнум Павла Юрьевича?

Однажды в 2017-м на Васильевском одна фея убегала ночью в мою ванную, имитируя желание свести счёты с жизнью. Я смотрел «вДудя»* с l’One, понимал, что нигде не ошибся, но вместе с тем и радовался, что в России появился первый интервьюер в полном смысле этого слова. То есть человек, подсвечивающий собеседника с помощью себя, а не наоборот. Но медные трубы беспощадны, и нынешний Дудь* упорно пытается «использовать трибуны для донесения правильных идей» — это и в целом постыдное занятие, и уж тем более стыдно им заниматься журналисту. Фея не смогла ничего сделать, оставила два позорных полуукуса на розовой ручке. Примерно такова и эффективность всех этих выступающих с трибун «приличных людей».

Собственно, это главное в обозреваемом интервью — то, как Павел отвечает. Сами вопросы банальны, сюжет интервью авторы пытаются выстроить так, чтобы выставить позицию гостя максимально неубедительной, а самое худшее — Дудя* очень интересуют хохлы. Но хохлы совершенно не интересны. Зато очень интересно посмотреть на человека, который в эпоху всеобщего фиглярства во имя хайпа, передёргивания во славу правильных идей и — самое худшее — трусости перед сельским замполитом, заполнившим собою эфир и выжигающим всё живое, говорит просто, понятно, а по нынешним временам и бесстрашно. Мол, да, зиговал, ну и что, все тогда зиговали. Ну подрался с бабой со своей, и? А что вы хотите слышать? Казённые речи о поддержке верховного главнокомандующего? Ладно.

Собственно, интервью неизбежно воспринимается, как батл, и в этом батле выигрывает не только сам Павел Губарев, но и дух 2014 года — русской весны, искренней, простой и красивой. На Майдан в Киеве в 2014 нагнали шоуменов с перьями в задницах, выставили педерастический*** свет, вывели ряженых сектантов изображать духовность. В Новороссии собрались обычные русские люди и простым несогласием с этой китчевой пошлятиной спасли миллионы человек от агрессивной украинизации. Во «вДудя»* вложили миллионы, сотни миллионов человек получил с рекламных контрактов, и тут через десять лет всего этого гламурного великолепия на связь вышел скуластый краснозадый Губарев и спокойно превратил взвинченного модника в смешного сверчка. А с ним и все беспонтовые «идеи», который он тщится высказывать.

Любители «ментовского флекса» (люди, склонные считать всех глупыми на том основании, что против них можно сфабриковать уголовку) пророчат нашей глыбе Павлу Юрьевичу проблемы с законом после этого интервью. Но чем больше у человека проблем с законом после таких интервью — тем хуже этот закон. Четыре часа легендарной беседы, где простой и честный русский мужчина спокойно демонстрирует, как надо разговаривать с идиотами, — такое нужно показывать пацанам-подросткам, демонстрируя, какими надо быть, а какими — не надо. Южнорусский павиан Губарев завалил проныру Дудя* — поздравим же его с победой! Ура!

*  Юрий Дудь признан иноагентом в РФ.

**Алексей Навальный (ныне почивший) внесён в реестр экстремистов и террористов.

*** Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в РФ.

Автор: Андрей Никитин