Кровавый

меридиан

Кто прольёт кровь человеческую, того кровь прольётся рукою человека: ибо человек создан по образу Божию

(Быт. 9:5).

Пролог. Мёртвая зона.

1849 год, США. Только что закончилась кровопролитная американо-мексиканская война. Американцы победили и присоединили Техас, а граница между странами стала пролегать по кровавому меридиану под номером 96. Теперь на этой земле правит бесконтрольное насилие. Индейцы оказались далеки от политики, считали эти земли своими и регулярно устраивали жестокие набеги, уносившие в могилу целые поселения. Кровь лилась рекой, а значит, проблему краснокожих нужно было решать.

Власти фронтира стали платить за скальпы, и вскоре охотники за головами, как голодные стервятники, слетелись в регион за наживой. Смерть приносила сильно больше денег, чем фермерское дело, и земля близ Техаса и Чиуауа быстро превратилась в арену бойни без конца и края. Доходило до того, что власти иных городов не могли расплатиться за скальпы, так велик был счёт. Продавцы смерти быстро смекнули, что в отсутствие индейцев сгодятся и другие жертвы, и скудные реки этой высохшей земли окрасились в багрянец с новой силой.

Сцена войны между армией США и индейцами. Иллюстрация из газеты Harper's Weekly, 1873.

Одним из летописцев резни стал Сэмюэль Чемберлейн, будущий бригадный генерал, приставленный к этому высокому званию по личному указанию президента Линкольна. Будучи ещё мальчишкой, Чемберлейн прибился к банде головорезов под предводительством Джона Глэнтона. Они прошли от Техаса до Соноры, оставляя за собой горы гниющих на солнце оскальпированных трупов. Свои похождения этот человек удивительной биографии красочно описал
в книге под названием Исповедь бродяги, сам
проиллюстрировал акварельными рисунками
и передал копию в Техасское историческое общество.

Там спустя почти полтора столетия рукопись изучит американский писатель Кормак Маккарти. Он пройдёт тропой глэнтоновцев и опишет их путь к сердцу тьмы в книге, после которой уже будут невозможны никакие вестерны. В книге, одинаково наполненной высоким литературным стилем и самым ужасающим насилием.

Роман, который Маккарти напишет по мотивам похождений охотников за скальпами, получит название Кровавый меридиан.

Американское издание романа

Глава I. Война.

Битва за Монтерей, литография

Первая кровь

К 1846-му Штаты уже присоединили к себе Техас и считали реку Рио-Гранде естественной западной границей между США и Мексикой. Поначалу всё шло даже хорошо и Америка вела переговоры с мексиканским правительством. Дипломатия работала до тех пор, пока на той стороне либерала Хосе Хоакина де Эрреру не сверг непримиримый и нацеленный на реванш генерал Паредес. Спустя три года он умрёт от алкоголизма в лечебнице для душевнобольных при монастыре. Тогда же новый хозяин Мехико был уверен, что сможет выйти из кровавого моря сухим.

Когда стало понятно, что договориться не выйдет, американское командование приказало генералу Закари Тейлору занять позиции по Рио-Гранде, но не открывать огонь до официального объявления войны. Двадцать четвёртого числа четвёртого месяца мексиканский генерал Мариано Ариста приказал своим войскам перейти реку, так что ждать Тейлору долго не пришлось. Иная версия событий гласит, что президент США и убеждённый сторонник экспансии Джеймс Полк намеренно искал повод повоевать с Мексикой за богатую Калифорнию, и миссия Тейлора была сознательной провокацией.

Сражение при Ресака-де-ла-Пальма, литография

Как бы то ни было, на следующий день произошла перестрелка, вошедшая в историю как Дело Торнтона, в честь капитана Сета Торнтона. Он со своим отрядом принял бой против превосходящих сил американской армии и проиграл, потеряв десятки человек убитыми и ранеными. Вести быстро достигли президента Полка, и в мае того же года тот официально объявил Мексике войну.

Президент США Джеймс Полк

Американо-мексиканская война обернулась для последних национальным унижением. Политические интриги и недостаток денег мешали Мексике сражаться, и армия янки вошла в страну, как раскалённый нож в масло. По позорному договору Гуадалупе-Идальго в 1848-м мексиканцы потеряли больше половины своей страны. Победителю отошли Калифорния, Новая Мексика, Аризона, Невада, Юта и другие территории.

Но были и те, кто считал эту землю своей по праву рождения, и не собирался мириться с решениями ни американских политиков, ни мексиканских генералов. Сразу после войны они начали на землях этого фронтира свою охоту, и смазанное кровью колесо насилия вновь пришло в движение.

Когда пришли апачи

Проблемы с индейцами начались ещё до войны. Апачи, навахо, команчи и кайова держали фронтир в страхе не одно десятилетие, и к началу американо-мексиканских разборок конфликт из периодического превратился в постоянный. Краснокожие нападали на мексиканские поселения и похищали людей, мексиканцы жёстко отвечали, и Уроборос насилия всё яростнее пожирал свой хвост.

Воины апачи, 1886 год

На битву с индейцами мексиканская армия тратила множество ресурсов, платила человеческими жизнями, и к началу войны с США сил сопротивляться у многих просто не осталось. При этом в Мехико считали, что апачей к ним специально подсылают американцы, используя индейцев как прокси. В Штатах в атаках краснокожих обвиняли самих мексиканцев, неспособных защитить свои земли. К 1837 году мексиканское правительство объявило награду за головы апачей. За взрослого мужчину давали сотню долларов, ребёнок стоил двадцать пять. Тогда же взошла звезда знаменитого вождя апачей Гояхле или Джеронимо, который воевал с бледнолицыми и мексиканцами всю жизнь, а те так и не смогли загнать его в резервацию.

Джеронимо, вождь апачей

Когда война закончилась и мексиканских военных сменили первые американские переселенцы, для индейцев ничего не изменилось. И те и другие для апачей были врагами и оккупантами, подлежащими уничтожению. Очень быстро власти фронтира с обеих сторон вернулись к практике платить за скальпы, и в приграничье слетелись охочие до кровавых денег флибустьеры песчаных морей. Одним из таких и был Джон Глэнтон.

Плохая компания

Перед тем, как стать охотником за скальпами, Глэнтон успел повоевать за независимость Техаса и в рядах американских рейнджеров принять участие в конфликте США и Мексики. Говорят, что его невесту похитили и убили апачи, что и превратило его в кровного врага краснокожих. По другим слухам, убивать и насиловать Глэнтон любил всегда и в рейнджерском полку не щадил никого, будь то мексиканец, индеец или оказавшийся не в то время и не в том месте белый. После войны он одно время пытался заработать на золотых приисках в Калифорнии, но скоро прознал про охоту за скальпами в приграничье и собрал свой отряд.

Сэмюэль Чемберлейн

Поскольку визуально отличить скальпы воинов-апачей от обычных земледельцев было невозможно, группа Глэнтона резала вообще всех, кто попадался им на пути, а пойманных женщин перед смертью насиловали члены банды. Из одного из своих рейдов в каньоне Санта-Елена они привезли 250 скальпов мужчин, женщин и детей племени мескалеро. Дошло до того, что вскоре в Чиуауа за голову самого Глэнтона была назначена награда в 8000 песо.

Головорезов сгубила жадность. Когда в Калифорнии разгорелась золотая лихорадка, они взяли под свой контроль оживлённую паромную переправу через реку Хила. Паромом владел некто доктор Линкольн, ветеран американо-мексиканской, который брал по доллару с каждого, кто хотел попасть на другой берег. Глэнтон вынудил взять себя в долю, и тогда плата выросла до десяти долларов, а вскоре людей и вовсе стали просто грабить на берегу. 

Пленные апачи в Мексике, гравюра, 1869

В регионе работал ещё один паром, им владели индейцы юма и их вождь Голый Конь, против которых глэнтонцы регулярно совершали диверсии. Юма предложили бандитам договориться, заключить перемирие и разделить деньги, но в ответ получили лишь оскорбления. Голый Конь не стерпел унижения и позже ворвался в лагерь белых, лично раскроив Глэнтону череп и изрубив головореза топором.

Эту историю и рассказал в своей Исповеди человек удивительной судьбы Сэмюэль Чемберлейн, что в юном возрасте прибился к охотникам за скальпами. Он же поведал о Судье Холдене, безухом Тоудвайне и многих других участниках трагедии, что развернулась в послевоенном приграничье. Спустя полтора столетия эти проклятые мертвецы вновь ожили на страницах Кровавого меридиана Кормака Маккарти.

Глава II. Кровью по бумаге.

Первая кровь

Маккарти никогда не писал о тех вещах, которых не видел лично. Так он поступил и в 1974 году, когда переехал из восточного Теннесси в техасский Эль-Пасо, по пути самостоятельно выучив испанский язык. Здесь он соприкоснулся с рукописью Чемберлейна и лично прошёл более тысячи километров по кровавому пути банды Глэнтона через пустыню. Работа над книгой заняла у писателя без малого одиннадцать лет, вплоть до последних правок, которые он внёс за год до выхода её в печать в 1984-м. 

Несмотря на монументальность романа, его сюжет можно легко уместить на салфетке. Перед читателем разворачивается авторский пересказ Исповеди уже упомянутого Чемберлейна. После американо-мексиканской войны главный герой, которого зовут просто Kid или Малец, скитается с бандой скальпорезов по бескрайней пустыне.

Иллюстрация к роману за авторством Роба Вуда. Издательство Suntup.

С ними путешествует таинственный Судья Холден, который одинаково хорошо разбирается в философии, языках и точных науках и, перефразируя знаменитое изречение Гераклита Эфесского, объясняет Мальцу, что Война суть кровавое божество этого мира. В городах, где останавливается отряд, пропадают дети. Структурно к роману Маккарти близки Сердце тьмы Джозефа Конрада и даже Ад у Данте, где каждый круг страшнее предыдущего, и так до самого ледяного ядра.

То, что сам Маккарти изначально задумывал как классический американский вестерн, за годы работы над текстом превратилось в  деконструкцию этого традиционного для США жанра. Черновики писателя рисуют совсем другой роман, нежели тот, который в итоге попал в руки читателям. Вместо истории о ковбоях и индейцах Маккарти живописал кровавый кошмар, наполненный ультранасилием эпос, где боги умерли, а героев не было вовсе.

Иллюстрация к роману за авторством Роба Вуда. Издательство Suntup.

Предоставим слово автору

...некоторые с нарисованными на груди кошмарными рожами, и устремлялись на сброшенных с лошадей англосаксов, нанося удары копьями и дубинками, спрыгивали с лошадей, размахивая ножами, и стремительно перемещались по земле на полусогнутых ногах, будто существа, вынужденные передвигаться в чуждой им манере, и срывали с мёртвых одежду, хватали за волосы и живых, и мёртвых, обводили черепа ножами и одним движением отрывали окровавленные скальпы, рубили направо и налево обнажённые тела, отсекая руки, ноги, головы, потрошили странные белые обрубки, воздевая полные руки кишок...

Кровавый меридиан известен в первую очередь такими сценами. Только не следует забывать, что за каждым героем стоит реальный исторический прототип, и каждый холм, каждая равнина и редкие ручьи на пути банды воссозданы автором с картографической точностью. Возможно, описанные автором ужасы были даже преуменьшены, нежели приукрашены относительно реальной картины бойни между индейцами и охотниками за головами.

Черновик Кормака Маккарти, первый вариант романа

Язык ультранасилия

Несмотря на жестокость, Меридиан представляет собой историю, очищенную от всего лишнего. Как вываренный от остатков мозга и лохмотьев мяса череп, блестящий под палящим мексиканским солнцем. Маккарти вычеркнул из своих черновиков ненужные, как он считал, детали и эпизоды, дающие персонажам излишние черты. Ножом отсекал он мораль и отделял плоть биографий героев от костей голого повествования. Так же он поступил и с самим текстом.

Роман Маккарти при чтении погружает в транс. Марево раскалённого песка под мерный стук копыт лишь изредка разрывается очередной кровавой феерией, от того и столь шокирующей. Эффект получился благодаря авторскому стилю самого писателя, который презирал излишнее украшательство текста знаками препинания, используя лишь точки и запятые, и даже их он старался сократить.

Кормак Маккарти с будущей женой, 1966 год

Под упрощением при этом отнюдь не подразумевалось превращение произведения в рассказ для школьников. Текст должен быть богат и насыщен сам по себе и держать внимание без помощи дополнительных подпорок в виде кавычек, тире и скобок. Диалоги в Меридиане не выделяются, герои часто общаются короткими фразами, и чтобы разобрать, кто сейчас говорит, и что хочет донести персонаж, читатель должен быть вовлечён в текст, полностью погружён в тело романа.

Писатель, известный своим затворническим образом жизни и нелюбовью к интервью и публичным появлениям, в 2008 году пришёл на шоу Опры Уинфри и заявил

...Нет нужды пачкать страницы странными маленькими закорючками. Если вы пишете как надо, то пунктуация вам не нужна. Я верю в точки, в заглавные буквы, и по случаю в запятые, и всё на этом...

Шуточная новость на тему нового романа Маккарти под названием Пассажир, 2023 год. Якобы, книга писателя лишится даже слов и будет состоять только из точек и запятых

Первый опыт очищения текстов был у Маккарти в конце 50-х в Университете Теннесси, где профессор английской литературы Роберт Дэниэл предложил ему отредактировать сборник эссе для молодых писателей. Когда писатель принёс исправленное им эссе за авторством Джонатана Свифта, оказалось, что 71 знак препинания оригинального текста превратился в 53, из которых 40 были запятыми. С тех пор Маккарти попробовал писать сам и не прекращал творить до своих последних дней.

На атмосферу вязкого кошмара в тексте Кровавого меридиана работает ещё один приём, которым в романе щедро пользовался Маккарти. Это полисиндетон, когда фразы и слова, и предложения, и части сложного предложения связаны между собой союзом, в роли которого обычно выступает и. Благодаря этому многосоюзию и создаётся на страницах, казалось бы, неподходящий кровавой истории о головорезах возвышенный слог, и вся книга остаётся выдержанной в едином завораживающем ритме. Библейская глубина в Меридиане соседствует с физическим, предельно реалистичным миром, что наполнен человеческим страданием.

И посреди этой мозаики из крови и кишок, и высокого стиля ужасной жемчужиной в короне из костей и срезанных скальпов сияет чёрным и холодным светом персонаж Судьи Холдена. Он танцует и на свету, и в тени, и все его любят. Он никогда не спит, этот судья. Он танцует и танцует. И говорит, что никогда не умрёт.

Глава III. Et In Arcadia Ego.

Et in Arcadia Ego, Никола Пуссен, 1638-1639

Страшный суд

Несмотря на то, что главным героем романа формально назначен Малец, он проявляет себя лишь в начале и в отдельных эпизодах и даже однажды полностью выпадает из повествования. Как Измаил у Мелвилла в Моби Дике, так и Малец в тексте Маккарти отнюдь не центральные персонажи в привычном понимании этого слова, и внимание плавно переносится с них на героев второго ряда, которые и заполняют собой основное пространство романа. Речь, конечно, о великом и ужасном Судье Холдене.

Образ Судьи рос вместе с романом и в итоге он как яд, проникающий в кровь, заполнил собой текст и стал той причиной, по которой Маккарти полностью пересмотрел весь свой изначальный замысел.

Портрет Судьи Холдена кисти Роба Вуда

Судью описывал в своей Исповеди Сэмюэль Чемберлейн. Он говорил о нём как о самом образованном человеке на севере Мексики, знатоке искусств, языков и наук. При этом он признаётся, что ненавидел этого безволосого гиганта с первых же минут знакомства.

В романе читатель впервые встречает Судью, когда тот публично обвиняет священника в развращении детей, а после рассказывает, что выдумал эти обвинения и несчастного священника он видел впервые в жизни. Глэнтон и его банда натыкаются на Холдена позже. Они встречают его сидящем на камне посреди пустыни, как если бы он был порождён этим раскалённым песком, что простирается на многие мили до горизонта. Ни одного камня, кроме того, на котором сидел этот белёсый гигант, в округе не было.

Судья читает лекцию членам отряда Глэнтона. Иллюстрация из книги Чемберлейна

По ходу романа Холден ведёт записи обо всём, что видит, чтобы затем, по его же собственным словам, стереть эти предметы из реальности и уничтожить их вместе с самой памятью. Право на существование имеют лишь те объекты мира вещей, что записаны в книге Судьи, этого исследователя, что отринул всякую мораль. На прикладе его винтовки выведена латинская фраза Et In Arcadia Ego, напоминание о скоротечности жизни и существовании смерти даже среди умиротворённой пасторали, или Аркадии.

С появлением Судьи меняется сам язык, которым Маккарти описывает отряд головорезов. Теперь банда отбросов и убийц, которую собрал Глэнтон, предстаёт едва ли не монашеским орденом. Позже он, как Сатана из мильтоновского Потерянного рая, помогает банде отбиться от индейцев, создав порох из подручных средств. Тёмный Прометей приносит людям огонь, который не годится для домашнего очага, но отлично подходит для убийства. Он разбирается в античной литературе и философии и при этом может совершить жестокое убийство мирного земледельца, не моргнув глазом. Он обладает знаниями, что на столетия опережают его время, но при этом фаустовский дух в нём абсолютно отделён от гуманизма.

Еще один портрет Судьи, автор неизвестен

Судья, который играючи ведёт теологические споры с бывшим послушником, членом банды по имени Тобин, отвергает христианство и называет главным богом человечества войну. При этом он же считает индейцев язычниками. Холден сеет семена нигилизма в и без того разложенной компании охотников за скальпами, побуждая их на новые зверства. Судья обаятелен, и это позволяет ему искушать тех, кто приблизится к нему.

Кем только не называли Холдена как читатели, так и профессиональные литературоведы. Христианский дьявол, гностический злой демиург, потусторонний дух, ницшеанский сверхчеловек или жестокий трикстер, смеющийся из тьмы веков над страданиями людей. С 1985 года о Холдене были написаны тысячи статей и эссе: от юнгианского анализа персонажа до картографического исследования географии самого романа. Да что там статей, Судья уже давно стал героем мемов и зажил собственной жизнью вне страниц романа. 

Маккарти ответов не оставил.

Вставная новелла или Кина не будет.

Голливуд не единожды пытался воплотить жёсткий мир Маккарти на экране, и иногда это даже неплохо получалось. 

Впервые творчество писателя попало на киноплёнку в 1977 году, когда по его сценарию вышел телефильм Сын садовника. Затем в 2000 последовал вестерн Неукротимые сердца, экранизация романа Кони, кони из Пограничной трилогии писателя. Через семь лет братья Коэны сняли ставший впоследствии культовым фильм Старикам тут не место.

Дорога, 2009 год

В 2009 году в прокат вышла постапокалиптическая Дорога Джона Хиллкоута с Вигго Мортенсеном в роли отца, который пытается сохранить жизнь своему сыну в умирающем мире, что населён убийцами, работорговцами и каннибалами. Позже последовал Советник Ридли Скотта по оригинальному сценарию Маккарти. Актёр и режиссёр Джеймс Франко даже смог, пусть и своими силами, без привлечения крупных студий, превратить в фильм историю убийцы-некрофила из романа Дитя божье. Не выходит только с Меридианом, и эти неудачи продолжаются уже несколько десятилетий.

Эпопея началась в 1992 году, когда права на кровавый шедевр приобрёл продюсер Скотт Рудин. Сценарий, наполненный религиозными отсылками, тогда написал оскароносный Стив Тесич. В версии Тесича фильм заканчивался сценой, в которой Малец срывается в пропасть, пытаясь спасти упавшего ребёнка, и Судья лишь молча наблюдает за ними. Проваливаясь в чёрную пустоту, герой вопрошает, почему Бог оставил его. 

Старикам тут не место, 2007 год

В 2006 году за экранизацию взялся Ридли Скотт. За сценарий отвечал Уильям Монахан, автор Отступников. Фильм не состоялся. Скотт вспоминал 

Кровавый меридиан был одной из моих любимых книг. Но он настолько кровавый и беспощадный, настолько мрачный. Мы заказали сценарий у Билла Монахана, хороший сценарий. Но эта череда смертей была бесконечной, непрерывной, я невольно подумал, а не лучше ли оставить это книгой, вместо того, чтобы пытаться снять фильм?

Следом за Скоттом проектом занялся большой поклонник Маккарти Джеймс Франко, и тогда даже удалось снять несколько тестовых сцен. Роль Судьи должна была достаться Марку Пеллегрино, известному по фильму Большой Лебовски и сериалу Lost, и которого сам Франко называл своим учителем. В итоге Франко и Скотт Рудин, который всё ещё владел правами на Меридиан, не смогли договориться, и проект развалился.

Марк Пеллегрино в роли Судьи, тестовые съёмки Джеймса Франко

С 2023 года в недрах Голливуда колдуют над очередной попыткой экранизировать роман. На этот раз в режиссёрское кресло вернулся ответственный за Дорогу Хиллкоут.

Природа зла. Вместо эпилога.

Маккарти закончил роман странным эпилогом, который, кажется, не имеет никакого отношения к основному тексту. 

Некто идёт по пустыне и проделывает в земле отверстия, высекая, как пишет автор, заложенный в него Господом огонь из камня с помощью специального устройства. За неизвестным по равнине следуют другие люди.

Исследователь творчества Маккарти Кристофер Кэмпбелл считал, что сцена представляет собой отсылку к созданию в Нью-Мексико инсталляции художника Уолтера де Мария под названием Поле молний, которую писатель должен был видеть, путешествуя по этому недружелюбному краю. 

Поле Молний, Уолтер де Мария

Есть и другое объяснение. Верстовые столбы, вкопанные в землю, предрекают приход цивилизации и смерть того необузданного Дикого Запада, который сгубил банду Глэнтона. Но ведь Судья никогда не умрёт, а с ним останется в вечности и Зло, обитающее на фронтире. Совсем скоро эта земля, будто бы вечно беременная насилием, породит Антона Чигура, героя другой книги Маккарти. Новое Зло для новой эпохи, что так же, как и Судья Холден, появится из ниоткуда и растворится в никуда на просторах прерий. 

Роб Вуд, иллюстрация к роману Кровавый Меридиан

И будет танцевать и смеяться, и говорить, что никогда не умрёт.

Автор: Антон Житков